В завязавшемся сражении с войсками шаха Ирана, Улуг со своим отрядом атаковал левое крыло шахских войск и вызвал среди них смятение. Хаджи Манучехр-хану с трудом удалось выправить положение. Бой был кровопролитным. Потери с обеих сторон были велики. Горцев пало значительно больше, поскольку им приходилось сражаться с регулярной шахской армией, имевшей огнестрельное оружие и артиллерию.

М.Казвини писал о горцах, что даже через три-четыре дня «была обнаружена группа из вождей, которая умерла от пулевых ран и стрел». Убили и брата Улуга. Что стало с Улугом неизвестно. Шамхал Сурхай же и «прочие люди Дагестана» избежали разгрома и продолжали сопротивление шахским войскам, укрывшись на неприступных вершинах гор. Цель похода захватчиками не была полностью достигнута.

Шах, узнав об итогах боя, стал готовить войска к новому походу. Понимая сложность создавшегося положения, Сурхай-шамхал вступил в переговоры с Хаджи Манучехр-ханом, отправил своего сына Гюль Мухаммед-бека к шаху с раскаянием. Шах Аббас II выразил свое удовлетворение даже таким формальным выражением покорности Сурхаем, одарил ценными подарками Гюль Мухаммед-бека и сопровождавших его лиц, а шамхалу Сурхаю даровал «управление страной Дагестаном».

В итоге получился компромисс между шахом и шамхалом Сурхаем, поскольку правитель Ирана не осмелился на более решительные действия, опасаясь осложнений. Шамхалу Сурхаю также нельзя было обострять отношения с шахом, поскольку горцы понесли в ходе восстания большие потери.

И все же подлинной покорности дагестанских владетелей шаху Аббасу II не удалось добиться, хотя «кумыцкие владетели» и посылали шаху «по все годы в подарках ясырь… птиц… и лошади», а сами получали ежегодно «большое жалованье». Убеждают в этом выраженная Сурхаем в письме к турецкому султану готовность в случае помощи от него «идти войною до Испагани», а также сообщения дагестанских феодалов султану о том, что они отбили атаки шахских войск, которые потеряли более трех тысяч человек. Добиваясь помощи султана против шаха, они писали, что более не хотят «кизылбашам в подданстве быть».

В этом можно видеть ослабление позиций и влияния шахского Ирана в Дагестане, несмотря на продолжавшиеся в течение всей первой половины и в середине XVII века вмешательства шахов во внутренние дела Дагестана. После же восстания в 1659-1660 годах престиж шаха в Дагестане стал падать: дагестанские владетели стали посылать своих послов в Крым, а также к султану в поисках помощи от них против шаха, опасаясь нападения его войск.

Усиление поиска дагестанскими владетелями покровительства России в этот период также свидетельствует о падении влияния шаха в Дагестане. Шах мог заставить кого-либо из владетелей выполнить его приказ, только обещая деньги.

Идеи покорения Дагестана оставались в центре северокавказской политики и шаха Сулеймана (правил в 1667-1694 годах), хотя при нем Иран переживал период упадка и не мог вести наступательных действий. Он пытался угрозами подчинить своей власти Чепалава эндирейского. С целью упрочения своих позиций в Тарках он пытался отстранить от власти в этом владении шамхала Будая и «учинить шамхалом» Гирея. Шах собирался даже послать в Тарки войска на помощь Гирею, а затем развернуть их на реке Койсу и там построить крепость.

Разместив в ней свой гарнизон, шах Сулейман, как и его предшественники, собирался покончить с независимостью владетелей приморской части Дагестана, в их числе шамхала Будая. Постройкой крепости на Койсу шах пытался создать заслон на пути проникновения влияния России в Дагестан, которое усиливалось в течение XVII века.

Царское правительство потребовало от шаха отказа от строительства крепости на реке Койсу, так как это «искони царская земля». Шах в ответ заявил, что «река Койса за русскими государи и цари не бывала». Но он все же не решился на возведение крепости.