В сентябре 1723 года, напуганный вторжением турецких войск на Кавказ Иран подписал с Россией договор. По условиям Петербургского договора шах уступал России «в вечное владение города Дербент и Баку со всеми к ним прилегающими и по Каспийскому морю лежащими землями и местами такожд и провинции Гилян, Мазандеран и Астрабад».
Это еще больше обострило русско-турецкие отношения. Султан объявил о принадлежности Турции всего Ирана. О своем намерении присоединить Дербентское ханство как издавна ему принадлежащее, и распорядился, чтобы пограничные паши и крымский хан были готовы к войне с Россией. Вражду турецкого двора по-прежнему поддерживали Англия, Австрия и другие западноевропейские государства. «Послы этих государств, - доносил Неплюев, - внушают Турции, что ныне де он (Петр I) только от Персии некоторые провинции желают себе взять во владение, еже де вы в том ему не воспретите оружием, то де он, взяв те провинции, не вдалече от тех стран, вас атакует».
Даже Франция, игравшая роль «посредника» в урегулировании кавказского вопроса между Россией и Турцией, фактически подогревала агрессивные намерения Порты. Над Кавказом нависла угроза турецкого завоевания.
Свои опасения в связи с агрессией османов, занятием ими Грузии и движением к Шемахе, Петр I выразил в письме к генералу М.А.Матюшкину: «…дело опасно, чтоб не захватил Баку».
Войны, казавшейся неизбежной, все же удалось избежать благодаря заключенному в Константинополе в июле 1724 года договору о разделении Кавказа на сферы влияния. По условиям этого договора за Россией закрепились прикаспийские провинции Дагестана и Азербайджана, а Грузия и Армения отходили к Турции.
Ширван был объявлен особым ханством Шемахинским под протекторатом Турции при условии отсутствия в нем турецкого гарнизона. Турки могли ввести войска в город только в том случае, если «хан взбунтует и выйдет из послушания, или между жителями провинции той окажутся непорядки».
Однако народы Кавказа не были довольны Константинопольским договором и не хотели подчиниться власти Оттоманской империи. Не признавал власти султана и Сурхай-хан и другие владетели и старшины, оказавшиеся в границах Порты. Сурхай-хан был не доволен тем, что османы «предпочли ему, природному князю, мужика Дауда»…. Смертельно ненавидя Хаджи-Дауда он «действовал против него… неприятельски и всячески досаждал туркам».
Когда же османы, завладев Грузией, решили построить крепость, «чтобы знатнейший проход привести в подчинение джаро-белоканцев», то последние «по побуждению Сурхая собрались тайно, нападали на турков и побили из них более 500 человек. Остальных рассеяли и начатую крепость до основания разорили».
Серьезный урон нанесли горцы османам и в сражении при Джинихе. Учитывая, что Сурхая не удается подчинить силой, турецкое правительство решило «склонить его на свою сторону ласкою», отправляло ему щедрые подарки, посылало, многообещающие письма. «Кабала ему отдана была и он, Сурхай, в оной укрепился так же и Агдаш, противно повелениям турецким, во власть взял и к тому требовал, чтоб ему, Шемахаю, владеть добром повелено было бы».
В свою очередь Россия также старалась привлечь шамхала на свою сторону. «Трудились как русские, так и турки, чтобы его каждый в свою сторону привесть», - свидетельствует И.Г. Гербер. Но Сурхай, умело используя сложившуюся обстановку, выжидал. Волнения в Ширване в это время не прекращались, а османы предъявляли Хаджи-Дауду все больше требований, которые он был не в состоянии выполнить. Не видя другого выхода, Хаджи-Дауд обратился к России с просьбой принять его в подданство. Однако Россия отклонила просьбу Хаджи-Дауда, так как не хотела нарушать условия Константинопольского договора.
В 1727 году султанская Турция предложила Сурхаю чин двухбунчужного паши и жалованье 3 тысячи рублей в год. И шамхал присягнул османам на верность. В 1728 году султанские власти увезли арестованного Хаджи-Дауда, а владетелем Шемахи утвердили Сурхая.
Феодалы хотели в своекорыстных целях использовать движение народных масс. Этим, пожалуй, и объясняется то, что в решающий период феодалы покинули движение, ушли с поля боя, оставив повстанцев без руководства.
Дерб
