Стремясь как-то поправить свое положение, Надиршах сделал попытку привлечь щедрыми подарками и всевозможными обещаниями на свою сторону владетелей Дагестана. Однако аварский и мехтулинский ханы, уцмий Кайтага и сын Сурхай-хана Муртузали отвергли предложение Надира.

В ответном письме Надиру хан Аварии писал: «Для чего ты пришел к нам? Я советую, скорее возвращайся (в) Иран, а то мы тебя пошлем в пекло, чтоб ты мог там найти своего брата (намек на убитого Ибрагим-хана)… твоя слава миновала. Теперь тебе самому видно, что ты не такой страшный, чтобы нельзя было справиться с тобой».

Не имели также успеха попытки шаха поднять боевой дух армии.

В итоге Надир был вынужден начать спешное отступление. «Шах, - свидетельствует И.П.Калушкин, - к вящему своему безсловию… принужден был отступить и с таким поспешением путь продолжить, что множество не токмо посторонних, но и своих собственных верблюдов и мулов везде дорогою с багажом разбросал, оставляя оные в добычу горским людям, но только в голове своей имел, чтобы как можно скорее из Дагестана выступить. Быстрым маршем, который он справедливости за побег причесть можно… ибо великое число в войске ево хворых и пеших имелись и те, у которых лошади были худы и за ним (то есть Надиром) поспешить не могли». Оставшиеся «все в руки неприятельские достались, чему в отомщение находящиеся на пути» пустые деревни иранцы сжигали и разоряли. «Понеже дагестанцы, ободряясь, скоростным ево побегом следовали за ним, и не только оставленные обозы подбирали, но и отбивали шахом захваченных своих иноземцев». Видя все это, шах «со злостью плакал».

Сам шах со своей свитой чуть было не попал в плен к горцам. В этом походе шахские войска потеряли более 30 тысяч человек, более 33 тысяч лошадей и верблюдов, 79 пушек, большую часть вооружения и снаряжения.

Наконец, Надир дошел до Дербента. Но и здесь он не мог обеспечить войска продовольствием. «В лагере Шахове во всем такой недостаток имеется, - пишет И.П.Калушкин, - что генеральный голод претерпевают не меньше того и здесь, в Дербенте, в пищи крайнее оскудение продолжается, ибо много людей от голода померло и везде по улицам и паче в нижнем городе и за городом мертвые тела валяются, тако же и дорога отсюда до Шемахи оными устлана, между которыми и большая часть раненых».

В иранских войсках участились случаи дезертирства. Однако Надир не оставил мысль любой ценой покорить Дагестан. «Он решил – или сам пропадет, и все свое войско погубит, или весь Дагестан в пепел обратит. К чему все свои силы употребить – не оставит, хотя бы все персидские государства к достаточному разорению низвергнет». Его лагерь около Дербента впоследствии получил название «Иран хараб» (то есть разорение или гибель Ирана).

Очевидцы рассказывают о плачевном состоянии его войск под Дербентом. Солдаты голодали, они были плохо одеты и обуты. А некоторые из них ходили даже босиком в зимнее время. Воины, которых отводили в Муган через Дербент, «пеши в отрепьях ходили, все вконец расслаблены, признаваясь сами, что десять против одного лезгинца стоять неспособны». Однако Надир продолжал совершать карательные экспедиции в Дагестан. Он разорял селения, уничтожал посевы, захватывал скот. Но и эти меры не приносили успеха иранцам. Всюду, где ни появлялись шахские войска, горцы давали им достойный отпор, нанося им большой урон. По существу все кровопролитные бои в 1742 и 1743 годах завершались поражением шахских войск.

Отряды Надира с большой неохотой отправлялись в горы. Учитывая все это, он пытался подкупом владетелей восстановить свое положение.

Однако ни щедрые подарки шаха, ни деньги, ни применение ласковых мер и на сей раз не дали результатов. Горцы продолжали партизанскую войну. Продолжительная война, голод истощали иранскую армию. По словам Д.Ханвея «могущественный завоеватель оказался в таком жалком состоянии, что остатки его расстроенного войска, доведенные до 20 тысяч, должны были дезертировать или просто погибнуть».

Надир пытался закупить провиант на Северном Кавказе. Русское правительство запретило купцам привозить продовольствие к берегам Каспийского моря. Не без влияния России отказались продавать провиант иранцам калмыки и другие народы Северного Кавказа. Все это было на руку горцам, ибо отсутствие продовольствия еще более усугубило крайне тяжелое положение шахских войск. «Если бы они не боялись горцев, то все персидское войско разбежалось бы в горы». Не популярна была эта война и в правящих кругах Ирана. Ближайшие к шаху фавориты, военные командиры, штатские люди были недовольны продолжением войны и только притворялись, что они поддерживают его политику. Все более становилась очевидной пагубность политики Надира, поскольку он и «через два года ничего в дагестанской стороне достигнуть не мог, кроме что государство свое подорвал, народ истощил, войско растерял, и остальное крайне изнурил».

Вскоре и сам шах убедился, что дальнейшее продолжение столь непопулярной в Иране войны с горцами нежелательно. Поэтому в феврале 1743 года Надир вывел свои войска из Дагестана.