Он позвонил к нам в редакцию сам. - Здравствуйте! Меня зовут Михаил Левиев. Я «чистый» наркоман и хочу дать интервью для газеты. Он сказал «чистый», а я, собрав все свои познания по теме, поняла: «чистыми» называют наркоманов, переставших употреблять наркотики. Естественнее было бы услышать «бывший наркоман», но, как мне когда-то сказали специалисты, бывших наркоманов не бывает. Наркомания – болезнь хроническая, и, перестав употреблять наркотики, человек не перестаёт быть наркоманом. Он просто переходит в категорию «чистых», которые могут больше никогда в жизни не притронуться к наркотикам. А бывает, что срываются…- Миша, о том, что наркотики – это плохо, уже много писали. Теоретически уже всё читателям объясняли. Готов ли ты к откровенному разговору? – спросила его я. - Можешь ли ты честно и откровенно на своём примере рассказать людям о том, как ребёнок или подросток попадает в наркотическую зависимость, и как его от этого можно уберечь? - Для этого я и позвонил, - прозвучал ответ, и мы договорились о встрече.

И вот передо мной тот самый Михаил Левиев. Отбросив стеснения, он решился рассказать о страшных годах, которые пережил, о ситуации, к которой неизбежно рано или поздно приходит каждый наркоман, и о том, как из неё выйти и вернуться к нормальной жизни.
- Миша, вопрос первый, но, на мой взгляд, самый главный: почему человек становится наркоманом?
- Моё глубокое убеждение – всё из семьи. И это не зависит от её материального благосостояния. Погибают от наркотиков и дети нищих, и дети богатых. Дело не в деньгах, а в отношениях внутри семьи.
- Давай уточним. Мы говорим про семью вообще или про семью выходцев с Кавказа?
- Проблема наркомании общегосударственная, от неё страдают представители всех общин, но я хотел бы сделать акцент именно на кавказских семьях. Для наших людей что главное? Чтобы в доме был достаток, чтобы в нём было всё. Они сутками работают. Причём, если на Кавказе из десяти женщин работали две, то здесь работают почти все мамы поголовно. Плюс к тому условия жизни изменились, страна другая, общество иное. А отношения в семьях остались прежними. Редко кто из наших взрослых умеет построить тёплые, доверительные отношения с ребёнком. У нас в почёте строгости и запреты. Дома строгость, а зато на улице – свобода. Наши дети знают, что дома они должны быть хорошенькими, миленькими, послушненькими. А на улице можно творить всё, что угодно.
- Ты считаешь, что в большинстве случаев всё происходит именно так?
- Это обычная модель. И у меня было точно также. Меня ни разу никто не спросил, а что вообще со мной происходит, чего я хочу в жизни, что меня беспокоит, что интересует. Всем было не до меня. Я выходил на улицу и смотрел на взрослых ребят, которые «бандитовали», пили, употребляли наркотики. И мне казалось: вот она настоящая красивая жизнь! Вот это и есть – свобода! Любой человек ищет свободу. Зачастую подростки находят её в наркотиках или алкоголе. Сегодня у меня есть клуб, в нём 30 малолеток. У них та же история.
- Беседуя с ними, ты рассказываешь о себе, делишься пережитым?
- Конечно! Я сознательно ничего не скрываю и всегда рассказываю, что в моей жизни было всё: наркомания, хулиганство, тесная связь с преступным миром. А сегодня я работаю в Национальном управлении по борьбе с наркотиками. Вы подумайте только: в прошлом преступник и наркоман, а сегодня – государственный работник! Поэтому когда сами наркоманы или их родители говорят, что нет выхода, я заявляю: «Это ложь! Выход есть! Можно изменить всё и начать новую жизнь».
- Вот и давай, шаг за шагом расскажем нашим читателям твою историю.
- Я родился в 1972 году. Рос в Пятигорске в семье дяди. Очень хорошо помню, как впервые покурил анашу. Мне было тогда 13 лет. Мы с другом постоянно ошивались около больших парней, которые хулиганили, воровали, дрались. Нам было там очень интересно, ведь многих мальчишек тянет к таким компаниям.
Однажды мы увидели, как эти ребята высыпают из сигареты табак. «Зачем вы это делаете», - поинтересовались мы. «Мы делаем из одной сигареты две папиросы, - объяснили они. – Хотите попробовать?» Я на тот момент вообще не курил, и мне было интересно попробовать. Попробовал, с первого раза ничего не понял, но уже мог говорить, что курил анашу, т.к. в компании сверстников к тем, кто её курит, было особое отношение. Курит, значит, мужик, герой.
- И теперь имидж надо было поддерживать!
- Ну, конечно. Никакой тяги или зависимости у меня на тот момент ещё не было. Сам наркотик мне ещё был не нужен, я даже не понимал, что он даёт. Просто хотелось выглядеть достойно в глазах пацанов. Если бы я тогда остановился! Если бы кто-нибудь в тот момент объяснил мне, что ждёт впереди. Если бы был старший друг, который увидел бы что творится что-то не то… Всё могло бы в моей жизни сложиться иначе.
Но сложилось так, как сложилось. Мы начали искать место, где можно достать то, что мы курили, поэтому решили проследить за взрослыми. Подошли к кафе, где «нужные» люди собирались, и начали наблюдать. Видим, из кафе вышли парни и пошли за угол. Мы с другом пошли за ними и поняли, что не ошиблись: парни вышли покурить. У них-то мы и узнали, где можно это купить. Они нам даже помогли с первой покупкой. С этого всё и началось. Покурил раз, второй, третий. Понравилось. К алкоголю меня не тянуло, а к наркотикам пристрастился.
Встречались с друзьями, покуривали, играли в карты. А однажды в компании я увидел ребят, с которыми творилось что-то странное. Они пребывали в совершенно блаженном состоянии, как будто витали в облаках. «Что это с ними?» - удивился я. «Это опиум. Укололись и кайф ловят», - ответили мне знающие люди. У меня как будто щёлкнуло что-то в голове. Я же мужчина! Я же должен всё попробовать.
Мы ведь уже говорили: если хотеть, то найти не проблема. Вот и я нашёл. Но с первого раза мне очень не понравилось. Меня страшно рвало, просто выворачивало наизнанку. Я тогда сильно испугался и дал себе слово никогда больше этого не делать. Но прошло полгода, ощущения подзабылись, и я попробовал ещё раз. Потом начал себе позволять с друзьями по праздникам. А ещё через некоторое время и не по праздникам. Дальше были героин, кокаин.
Но наркоманом при этом я себя не считал. Даже не понимал, что уже попал в зависимость. Я считал, что если я не пью, то могу себе позволить принять наркотик в компании или когда идём на день рождения, на свадьбу. И в этом ничего страшного нет.
- Вот ты говоришь: принимали в компании или когда шли на праздник. А для чего? Можешь ты сейчас это объяснить?
- Чтобы притупить отсутствие уверенности в себе. Сейчас я могу это сказать. А раньше я и себе самому, не то, что другим, не смог бы признаться, что не уверен в себе, что стесняюсь, боюсь. У нас как детей учат: «Не плачь! Ты же мужчина! Это стыдно! И бояться стыдно!»
- А чего ты боялся? Общения? Боялся, что тебя не так поймут?
- Я просто был очень замкнутым и стеснительным ребёнком. Рос без родителей, у дяди. Был очень закрытым, никому не верил, был зол на весь мир. У меня было ощущение, что я выкинут и никому не нужен. Но это я могу осознать и рассказать сегодня. А тогда я и сам не понимал, что со мной происходит. Да и рассказать было некому, посоветоваться не с кем.
Но даже если бы кто-то и захотел мне помочь, я бы в те годы ни за что не признался, что неуверен в себе, что всего боюсь, что мне невыносимо обидно видеть, как какому-то мальчику папа и мама покупают новые ботинки, а у меня нечего носить. Я никогда и никому не заставил бы себя этого сказать. Укололся и ни папа, ни мама, ни новые ботинки не нужны. Всё прекрасно, я в ладу со всем миром и сам с собой, я свободен. Конечно, через пару часов всё это кончается, и ты возвращаешься в реальный мир. Но ты уже знаешь, где тебе хорошо! Неужели ты от этого откажешься? Да никогда! Ты никогда не откажешься от свободы, которую можно купить на углу за 50 шекелей.
- Но ведь ты смог отказаться?!
- Да, я смог. Просто испугался того, что со мной начало происходить. Это только кажется, что наркоманы такие слабые и беспомощные. Наркоманы – это страшные люди. Наркоману в критической ситуации за дозу убить человека ничего не стоит. Это всё равно, что вам стакан чаю выпить. Я сейчас анализирую, что мы с ребятами в то время творили, и благодарю Б-га, что вообще жив остался.
Я в Израиле с 1994 года. Раз семь уезжал обратно, потом опять возвращался сюда. Мне казалось, что всё не по мне, что я нигде не могу найти своё место, потому что всё не то. Сейчас я понимаю, что проблема была во мне, но тогда я этого не осознавал. Мне даже подумать было страшно, что надо устраиваться на работу, создавать семью. Проще было повеситься. Я выдумал себе историю, что я не такой как все, что я, как те воры в законе, волк-одиночка, поэтому мне нельзя себя ни к чему привязывать.
Долгое время мне казалось, что всё нормально, всё в порядке, но настал момент, когда я с ужасом понял, что схожу с ума. Я выходил из дому, и мне казалось, что за мной кто-то крадётся с ножом. В другой раз я реально видел снайперов на крыше. От случайно остановившейся возле меня машины я шарахался в панике. Мне казалось, что сейчас из неё выскочат люди, схватят меня и повезут убивать. И такое состояние 24 часа в сутки.
Я вставал утром, а у меня не было сил ходить. Даже говорить не было сил. А ведь где-то надо доставать деньги! Мне стало страшно от мысли, что я становлюсь таким же, как те еле двигающиеся наркоманы, которые стоят со стаканчиками на углах и просят милостыню.
Однажды ко мне на улице подошёл человек, который тоже раньше употреблял, но очистился и даже начал работать координатором в центре помощи наркоманам. Он предложил мне прийти в этот центр и дал визитную карточку. Я тогда сказал, что мне ничего не нужно, я не наркоман. Но карточку взял.
И настал день, когда я вытащил эту карточку, пошёл в центр и буквально со слезами умолял мне помочь. Они направили меня в «гмилу». Это место, где наркоман проходит физическую очистку организма, чтобы не было ломок. Там находятся недолго, т.к. физически очиститься это самое простое дело. Основная работа проходит в реабилитационном центре. Здесь наркоман остаётся на год и проходит психологическое очищение от зависимости. Ломок уже нет, но наркоман всё ещё ищет пути отхода, рассказывает себе сказки, что ему плохо, что он спать не может, что ему срочно нужны таблетки. Всё это ерунда. Я пережил начальный период без единой таблетки. Мучился, бегал из угла в угол, по десять раз в день заходил в душ, но справился.
Дальнейший период не менее тяжёлый, но он ведёт к исцелению. В процессе психологической очистки ты выворачиваешь себя наизнанку, заставляешь себя вытащить наружу все страхи, боли, все, что когда-либо угнетало, мучило с самого раннего возраста. Нас учили вытаскивать из себя боль, злость, ненависть, страх, всё то, что мы хотели забыть, от чего бежали, что гасили наркотиками.
Я приходил на занятия и, молча, слушал, как люди перед всеми открывают свои страшные секреты, рассказывают про себя очень стыдные вещи. Слушал и думал: если они это делают, значит, что-то от этого получают. Надо и мне попробовать. Однажды, собравшись с духом, я заставил себя перед всеми рассказать одну историю и почувствовал невероятную лёгкость, как будто избавился от чего-то тягостного. И тут я понял, что за тот год, который мне отведён в центре, я обязан максимально очиститься от всего, что меня все эти годы мучило, что ело меня изнутри.
После года в реабилитационном центре меня перевели в «Хостель», который является переходным звеном между центром и всем остальным миром. Здесь я впервые в жизни пошёл на работу. До этого я никогда и нигде не работал, а тут начал работать по 12 часов на заводе и, получив свои первые заработанные копейки, жутко им радовался. Я смотрел на мир будто бы другими глазами, воспринимал всё по-другому.
Вот так потихоньку-потихоньку я пришёл к сегодняшнему дню, к сегодняшней работе. Я живу, работаю, наслаждаюсь жизнью, работаю над своим постоянным духовным ростом.
- Ты женат?
- Женат, и создание семьи я тоже воспринимаю как ступеньку духовного роста. До лечения я об этом и подумать не мог, и не потому, что был волком-одиночкой, а потому, что боялся взять на себя ответственность. С женой моей я был знаком ещё до лечения. Потом мы на некоторое время расстались, я прошёл курс реабилитации, вернулся в город, и через некоторое время мы поженились.
- Миша, а что для тебя сегодня главное в жизни?
- Я хочу жить! Просто жить. Любить свою семью, свою работу и радоваться каждому прожитому дню.

Маргарита Козакова,
«Кавказская газета», Израиль