Сразу несколько изданий сообщили о том, что взяли у Людмилы Марковны последнее интервью. Разговоры были датированы февралем. Главный редактор радио станции «Говорит Москва» Николай Яременко общался с Гурченко по телефону в двадцатых числах марта, за полторы недели до того, как случилась беда. Не исключено, что именно этот разговор действительно стал последним. Николай Николаевич рассказал, что актриса была настроена оптимистично: никакого уныния и огромное желание жить. И предоставил «Собеседнику» запись этого интервью.


— Что вас сейчас радует? На что вы смотрите с удовольствием?

— На всё хорошее и талантливое я смотрю. Вот, например, «Дядю Ваню» Римаса Туминаса в Театре Вахтангова я посмотрела трижды, мне понравилось.

— Что такое для вас быть в рабочем состоянии?

— Рабочее состояние — это в любой момент, хоть ночью, хоть в пять утра: «мотор!» — и ты готов! И очень от многого отказываться.
— От чего, например?

— Отказываться от того, чтобы поздно ложиться спать,
всякого алкоголя. от всего, что мешает нормальному существованию. После съёмки пойти куда-то "Для меня на это уже давным- давно табу. После съемки я не имею права ни на что расходовать свои силы. Это очень важно: вовремя понять, когда надо свои силы копить, беречь для работы, а не для всего того, что происходит за кадром.

— Но это означает: себя все время держать...

— А иначе мы с вами уже не разговаривали бы!

— Но жизнь — она же транжирит вас...

— Конечно.

— Каждая новая съемка — это новый мир, в который вы погружаетесь?

— Да, это новый мир! Если хотите, это новая кожа, в которую надо влезть, свой организм туда, так сказать, жить. Но еще труднее вылезать из этой кожи. Это болезнь, определенная болезнь. Я надолго ушла из эстрады, из всего этого веселого, понимаете? Играла «Пять вечеров» или «Двадцать дней без войны» — это рабочий поселок, какие-то картины на старых стенах... А возвращаешься — и здесь другая жизнь: нужно опять слушать музыку, опять смотреть на то, что модно, какие вещи сейчас можно носить, что я пропустила за это время.

— Скажите, вас предавали часто? Вы можете простить или нет?

— Нет, я не прощаю, я просто на дно души это сбрасываю, как ни в чем не бывало. Научилась лукавить.

— Вам легче?

— Понимаете, я уже привыкаю, просто живу своей жизнью, делаю свое дело, и зачем мне выяснять это лее? Зачем теребить силы свои попусту? Я знаю, что этот человек такой, а этот — такой, знаю, как надо с ними работать, как общаться или не общаться.

— Успех — это важно?

— Если ты собрался посвятить себя этой профессии, то, конечно, это важно. Я лично не верю, когда говорят: мне неважно, успешный я или не успешный, узнают или не узнают. Это неправда. Важно.

— Но успех — это ведь еще и такая тяжелая зависимость?

— Это уже совсем другая жизнь, она переворачивает все предыдущее, и ее или выдерживают, или не выдерживают. При хорошей голове, интуиции она может длиться долго, эта сложная жизнь. Но бывает, что все очень коротко.

— А как же продлить эту жизнь?

— Этому научиться очень трудно, у каждого свой организм, тут нет точных советов. Но слушать надо прежде всего себя. И главное — понимать, мое это или не мое. Если не мое, то не лезть туда и никогда не терять о себе реального представления.

— Вам удавалось это?

— У меня было много ошибок, много «спотыканий», но в принципе я довольно честно прожила свою жизнь... Проживаю... Доживаю свою жизнь — как хотите...


■ Подготовили Зоя Игумнова, Валерия Жарова.